АВТОБИОГРАФИЯ

 

Родился я в Челябинске в семье рабочих. Мама и папа мои работали на Челябинском радиозаводе: мама экономистом, а отец электриком – и к актерству не имели никакого отношения.

Так как с двух лет встал на коньки, мечтал быть, естественно, хоккеистом. В нашем дворе была хоккейная коробка, первые коньки были двойные, одевались на валенки, и отец возил меня за руку. Тренер нашей дворовой команды смотрел на это и одобрительно кивал: «Давайте, давайте, подрастет, возьму его в команду!» Вот, где-то лет в шесть я стал бегать уже в команде: мне купили хоккейные коньки, клюшку и ярко-красный шлем, за который сразу же был прозван пожарником…

В школе было неинтересно. Любил труд, физкультуру и музыку. Помню, очень хотел научиться играть на гитаре, даже два месяца ходил в кружок – не научили, а потом познакомился с парнишкой и он меня научил сразу же! А я в ответ сразу же втянул его в хоккей, и он отлично потом стоял на воротах. С ним мы играли на гитарах сначала репертуар «Кино», потом сами стали песни писать… Вообще увлекающийся был: в третьем классе, помню, пришли набирать в музыкальную школу: «Пойдешь на баяне играть?» Пойду. В настольный теннис? Пойду. В дзюдо? Пойду. Ходил обычно ненадолго, но на баяне задержался на три года. Его пришлось бросить: времени не хватало, нужно было выбирать либо баян, либо хоккей.

После школы долго искал, чем действительно хочу заниматься. Учился сначала в физкультурном вузе, поступил во второй – на менеджера. Параллельно занимался гандболом, боксом, работал, сменил много профессий, чем только не занимался: открыли мебельный цех, два года поднимали его, я поработал в нем на всех станках, сам ездил устанавливать кухни.

Прошло семь лет после школы, и вроде жизнь как-то наладилась, все вроде было, но удовольствия от работы я не получал. И вот однажды сидел на кухне, а по телевизору прошло объявление о приеме на актерские курсы. Я сорвался и приехал в Москву, устроился в охрану и стал мотаться по массовкам. Иногда случалось так, что несколько дней подряд выходили бессонными: ночью стоишь в охране, а с утра – на съемки. Но мне было все равно! Это было интересно! Полтора года я так снимался, знакомые ассистенты по актерам даже в эпизоды меня уже ставить начали, в «Ночном дозоре», например. Но потом я однажды утром проснулся и спросил себя: «А что я вообще делаю в Москве?» Ну да, интересно, постоянно что-то новое происходит, но я-то разве этого хочу? И решил пойти в Щуку. Попал на прослушивание на курс Любимцева. А так как я пришел поздно, то слушал нас – последних – сам Любимцев. Долго меня расспрашивал, а потом посоветовал идти на заочное. Через год туда я и пошел.

Прослушивание проходило в театре. В первый раз меня слушали Ирина Бочоришвили и Валерий Романович Белякович. Послушали, расспросили и «мы вам позвоним». Позвонили. Второй раз меня слушали директор театра и педагог по речи – тараторил я страшно, говор уральский, ничего не понятно. Послушали меня, говорят, нужен монолог, выучи и приходи снова. Я побежал в книжный магазин, смотрю, стоит книга: Достоевский. Ага… «Подросток». Ну, точно, думаю, есть там монологи. Купил книгу. Выбрал три монолога, объединил, выучил. Учил на посту – в охране тогда работал – начальство мое, спасибо им, всегда отпускало меня, когда надо было для поступления, поддерживало. Потом на сессии отпускали на месяц… Так вот, пришел я в третий раз, говорю: я вам все время Есенина читал, давайте, Тютчева прочту? Ну, читай. А стихотворение было в восемь строк. Я прочел, повисла пауза. Чего замолчал-то, спрашивают, читай дальше. А у меня все – отвечаю. Ну, все, так все, значит, перерыв. Как перерыв? У меня еще проза! Но слушать не стали, зачем я учил, спрашивается?

Тогда казалось, очень тяжело проходил этот конкурс. А сейчас вспоминаю – не всем удается так легко, как мне, поступить… Я вообще считаю, что если человек после школы точно не знает, чего он хочет, лучше ему не торопиться с поступлением в вуз – пожить, поспрашивать себя, что могло бы быть интересно. А там жизненный опыт подскажет. Вот я в 25 лет только понял, что мне нужно, и что мне может быть интересно. И ведь раньше никогда этим не увлекался… Честно говоря, не представляю, как люди на дневном учатся. У нас сессии были осенью и весной: 10 дней из месяца мы были в ГИТИСе, а 20 дней в буквальном смысле жили в театре – ели доширак, спали на полу, но это было здорово.

Первый год учебы я еще работал в охране, а потом ушел в театр. Первым спектаклем был «Сон в летнюю ночь», играл, как водится, фавна.